Семейные узы

Семейные узы

   Джобс мечтал дожить до июня 2010 года, чтобы присутствовать на выпускном вечере у сына. «Когда мне сообщили, что у меня рак, я заключил что-то вроде сделки с Богом — ну или кто там есть: я попросил, чтобы мне дали побывать на выпускном у Рида. Это помогло мне пережить 2009 год», — вспоминал он. В старших классах Рид поразительно напоминал отца в восемнадцать лет — та же хитрая бунтарская улыбка, пристальный взгляд и непослушная темная шевелюра. Но Рид унаследовал от матери мягкость характера и почти болезненную чуткость, которой всегда недоставало его отцу. Он не стеснялся выражать эмоции и любил радовать людей. Когда Джобс плохо себя чувствовал, он мог подолгу сидеть на кухне, мрачно уставившись в пол, и единственным, что могло взбодрить его в такие моменты, был вид сына. Рид обожал отца. Вскоре после того, как я начал работу над этой книгой, Рид приехал ко мне и, как часто делал его отец, пригласил прогуляться. На прогулке он принялся горячо объяснять мне, что отец вовсе не холодный расчетливый бизнесмен, что им всегда двигала любовь к своему делу и гордость собственными изобретениями.
   После того как у Джобса диагностировали рак, Рид стал проводить летние каникулы в онкологической лаборатории в Стэнфорде — он занимался секвенированием ДНК, чтобы найти генетические маркеры рака толстой кишки. В ходе одного из экспериментов ему удалось проследить, как мутации передаются по наследству. «Одно из немногих преимуществ моей болезни в том, что Рид начал проводить исследования под руководством этих замечательных докторов, — говорил Джобс. — Он относится к этому с тем же энтузиазмом, какой у меня в его возрасте вызывали компьютеры. Мне кажется, величайшие прорывы в XXI веке произойдут на стыке биологии и технологии. На наших глазах начинается новая эра в медицине — как началась цифровая, когда я был таким, как Рид».
   Онкологические изыскания Рида стали основой для доклада, с которым он выступал в своей школе Кристал-Спрингс-Аплендс. Пока он рассказывал, как использовал центрифугу и красители, чтобы изучить последовательность ДНК опухоли, его сияющий отец сидел в зале в окружении остальных родственников. «Я часто представляю себе, как Рид будет жить со своей семьей здесь, в Пало-Альто, и как он станет доктором в Стэнфорде и будет ездить на работу на велосипеде», — говорил Джобс впоследствии.
   В 2009 году, когда казалось, что Джобс вот-вот умрет, Рид быстро повзрослел. Пока родители были в Мемфисе, он заботился о младших сестрах и порой даже чересчур опекал их. Но когда весной 2010 года состояние здоровья отца стабилизировалось, Рид вновь стал озорным весельчаком. Как-то раз за ужином он обсуждал с семьей, куда отвести девушку на ужин. Отец предложил ему Il Fornaio, изысканный ресторан в Пало-Альто, но Рид сказал, что ему не удалось забронировать там столик.
   — Хочешь, я туда позвоню? — спросил Джобс.
   Но Рид отказался; он хотел сам решить этот вопрос. Вдруг тихая и застенчивая Эрин, его младшая сестра, предложила смастерить шалаш у них в саду, чтобы Рид с девушкой устроили там романтический пикник, а они с самой младшей сестренкой, Ив, подавали бы им еду. Рид обнял ее и пообещал, что в следующий раз непременно воспользуется ее предложением.
   Как-то раз Рид оказался одним из четырех членов школьной команды, участвовавшей в субботней передаче Quiz Kids, которая шла на местном телеканале. Вся семья — за исключением Ив, которая поехала на конные соревнования, — отправилась его поддержать. Пока телевизионщики готовились к передаче, Джобс пытался сохранять спокойствие и оставаться неузнанным в толпе родителей. Но благодаря знаменитым джинсам и черной водолазке узнать его было легко, и одна из женщин села рядом с ним и принялась его фотографировать. Не глядя на нее, он встал и пересел на другой конец ряда. Когда Рид вышел на сцену, на его бейджике было написано: «Рид Пауэлл». Ведущая спросила учеников, кем кто хочет стать, когда вырастет.
   — Исследователем рака, — ответил Рид.
   Когда они возвращались домой, Джобс поехал с Ридом в своем двухместном «мерседесе SL55», а Лорен и Эрин ехали за ними. Лорен спросила дочь, почему, по ее мнению, отец отказывается вешать на автомобиль номерной знак.
   — Потому что папа никогда никого не слушается, — ответила дочь.
   Позже я задал тот же вопрос Джобсу.
   — Иногда меня просто преследуют, а если у моей машины будет номер, они смогут проследить, где я живу, — ответил он. — Хотя с появлением Google Maps это уже неактуально. Так что никакой причины нет.
   Во время выпускного вечера в школе Рида его отец прислал мне письмо с iPhone: «Сегодня один из лучших дней в моей жизни. У Рида выпускной. Прямо сейчас. И, вопреки всему, я рядом с ним». В тот же вечер в их доме собрались родственники и ближайшие друзья. Рид танцевал со всеми членами семьи, включая отца. Потом Джобс отвел сына в гараж и предложил ему выбрать один из мотоциклов, на которых больше не ездил. Рид пошутил, что итальянский выглядит как-то по-гейски, поэтому Джобс предложил ему забрать второй — мощный восьмискоростной байк. Рид ответил, что он в долгу перед отцом, на что Джобс сказал:
   — Ты не можешь быть у меня в долгу — у тебя же моя ДНК.
   Несколько дней спустя состоялась премьера «Истории игрушек-3» — последней части трилогии, сделанной Джобсом в Pixar. В финальной сцене мать прощалась с Энди, уезжающим в колледж.
   — Хотела бы я всегда быть рядом с тобой, — говорила она.
   — А ты и так всегда рядом, — отвечал Энди.
   Отношения Джобса с дочерьми были менее близкими. Он уделял мало внимания Эрин — она была скромной, замкнутой девочкой и словно не знала, как вести себя с отцом, особенно когда тот был желчным и раздражительным. Она стала уравновешенной и привлекательной девушкой, более разумной и сдержанной, чем ее отец. Она думала, что хотела быть архитектором, возможно, потому, что ее отец интересовался архитектурой, а она сама хорошо разбиралась в дизайне. Но когда Джобс показывал Риду эскизы нового кампуса Apple, а Эрин сидела за другим концом кухонного стола, ему не пришло в голову пригласить дочь присоединиться к ним. Эрин мечтала, что весной 2010 года отец возьмет ее с собой на церемонию вручения премии «Оскар». Она обожала кино. Она хотела прилететь туда вместе с отцом на его самолете и пройти с ним по красной дорожке. Пауэлл была готова не ехать и пыталась уговорить мужа взять с собой Эрин. Но он отказался.
   Когда я уже заканчивал работу над книгой, Пауэлл сказала мне, что Эрин хочет дать мне интервью. Сам бы я об этом не попросил, потому что ей тогда было всего шестнадцать, но согласился на ее предложение. Эрин постоянно подчеркивала, что понимает, почему отец не всегда внимателен, и не винит его за это. «Он изо всех сил старается быть одновременно и отцом, и генеральным директором Apple, и у него отлично получается совмещать обе должности, — сказала она. — Иногда мне хочется, чтобы он уделял мне больше внимания, но я знаю: он занимается очень важным делом, и мне нравится то, что он делает, так что все в порядке. Мне не так уж и нужно внимание».
   Джобс пообещал детям, что отвезет каждого в выбранное им путешествие, когда они станут тинейджерами. Рид выбрал Киото, потому что знал, как восхищает его отца дзенское спокойствие этого прекрасного города. Неудивительно, что, когда Эрин в 2008 году исполнилось 13 лет, она тоже выбрала Киото. Болезнь отца заставила их отменить поездку, и он пообещал свозить ее туда в 2010 году. Но в июне того года он решил, что не хочет ехать. Эрин была расстроена, но не протестовала. Вместо этого мать взяла ее с собой и их друзьями во Францию, а путешествие в Киото было назначено на июль.
   Пауэлл беспокоилась, что ее муж снова отменит поездку, и была счастлива, когда в начале июля вся семья отправилась в Кона-Виллидж на Гавайях — первый пункт назначения. Но там у Джобса разболелся зуб. Сначала он не обращал на него внимания, как будто считал, что может победить кариес усилием воли. Но потребовалось срочное лечение. Затем начались проблемы с антенной у iPhone 4, и он спешно вернулся в Купертино, забрав с собой Рида. Пауэлл и Эрин остались на Гавайях, надеясь, что Джобс вернется и они все же поедут в Киото.
   Ко всеобщему облегчению — и удивлению — Джобс действительно вернулся на Гавайи после пресс-конференции, и они все вместе отправились в Японию. Это какое-то чудо, сказала Лорен одному из друзей. Рид остался с Ив в Пало-Альто, а Эрин с родителями жила в «Таварайя Рекан» — гостинице, где все было устроено безупречно и просто — как любил Джобс. «Это было потрясающе», — вспоминала Эрин.
   За двадцать лет до этого Джобс возил в Японию единокровную сестру Эрин, Лизу Бреннан-Джобс. Тогда ей было столько же лет, сколько Эрин. Среди самых ярких воспоминаний она называла совместные ужины с отцом — Лиза наблюдала, как Джобс, обычно привередливый в еде, наслаждался суши с угрем и другими деликатесами. Это помогло ей впервые расслабиться в его присутствии. Эрин чувствовала то же самое: «Папа каждый день знал, куда хочет пойти обедать. Он показал мне потрясающий магазинчик, где продавалась соба. Она оказалась такой вкусной, что теперь я нигде не могу есть гречневую лапшу — там она была просто потрясающая». Рядом с гостиницей они обнаружили ресторанчик, где готовили суши, и Джобс пометил его в своем iPhone как «лучшие суши в моей жизни». Эрин была с ним полностью согласна.
   Они посещали знаменитые дзен-буддийские храмы Киото; больше всего Эрин понравился храм Сайходзи, известный также как Храм мха — его окружает сад, где растет больше сотни разновидностей мха. «Эрин была по-настоящему счастлива — это помогло ей наладить отношения с отцом, — вспоминала Пауэлл. — Она это заслужила».
   Их младшая дочь, Ив, была совсем другой. Будучи энергичной и самоуверенной, она никогда не боялась отца. Главной страстью ее жизни всегда была верховая езда, и она твердо решила участвовать в Олимпийских играх. Когда тренер сказал, что для этого надо много трудиться, Ив ответила:
   — Без проблем. Скажите, что нужно, и я все сделаю.
   Тренер составил программу, и Ив тут же приступила к тренировкам.
   Ив, как никто другой, умела контролировать отца: она часто звонила его ассистенту на работу и проверяла, внес ли тот в календарь то или иное событие. Кроме того, она была хорошим дипломатом. Как-то раз в 2010 году, когда семья планировала путешествие, Эрин хотела отложить выезд на полдня, но боялась попросить отца. Тогда двенадцатилетняя Ив вызвалась сделать это вместо нее и за обедом изложила отцу суть дела, как будто была адвокатом, выступающим в Верховном суде. Джобс прервал ее и сказал, что выезд откладывать не хочет, но было видно, что он скорее удивлен, нежели раздражен. Тем же вечером Ив села с матерью и принялась обсуждать, как ей следовало сформулировать свою просьбу, чтобы добиться успеха.
   Со временем Джобс оценил силу ее духа — он увидел в дочери много собственных черт.
   «У нее взрывной характер, я никогда не встречал детей с такой силой воли, — сказал он. — Я воспринимаю это как награду». Он прекрасно понимал младшую дочь — возможно, потому, что они были очень похожи. «Ив более чувствительна, чем многие думают, — объяснял он. — Она умна, а потому невольно отталкивает людей и остается одна. Она только учится быть собой и при этом порой утихомиривать свой характер, чтобы не терять друзей, в которых она нуждается».
   Отношения Джобса с женой не всегда складывались легко, но были прочными и надежными. Здравомыслящая и участливая Лорен Пауэлл всегда была в семье сдерживающей силой. Их брак — пример того, как Джобс компенсировал собственный эгоизм, окружая себя разумными и сильными людьми. Она мягко высказывала свое мнение о деловых вопросах, строго — о семейных и жестко — о медицинских. В начале их брака она стала одной из основательниц College Track — благодаря этой благотворительной программе дети с ограниченными возможностями могут поступить в университет. С тех пор она стала важной фигурой в движении за реформу образования. Джобс не раз восхищался работой жены: «То, что у нее получилось с College Track, меня действительно поражает». Но в целом он пренебрежительно относился к благотворительности и никогда не посещал центры продленного дня, созданные его супругой.
   В феврале 2010 года Джобс встретил свой 55-й день рождения в кругу семьи. Кухня была украшена серпантином и воздушными шарами, и дети надели ему на голову красную бархатную корону. Теперь, когда он пришел в себя после тяжелого года, Пауэлл надеялась, что он станет уделять семье больше внимания. Но он вновь почти полностью погрузился в работу. «Это было нелегко для нас, особенно для девочек, — говорила она мне. — Он болел два года, и когда ему наконец стало легче, они ожидали, что он обратит на них внимание. Но этого не произошло». Лорен сказала, что хочет, чтобы в книге были отражены все стороны личности ее мужа. «Как и многие выдающиеся люди, он не совершенен, — рассказывала она. — Он не умеет ставить себя на место других, но при этом стремится к тому, чтобы помочь человечеству и сделать мир лучше».

Комментарии запрещены.