Исход

Исход

   После выхода Macintosh Энди Херцфельд взял отпуск, чтобы восстановить силы да и отдохнуть от нелюбимого начальника, Боба Бельвиля. Однажды он узнал, что Джобс выдал бонусы по 50 тысяч долларов всем инженерам команды Macintosh, чей заработок был меньше, чем у сотрудников того же уровня в отделении Lisa. Он пошел к Джобсу, чтобы напомнить о себе. Но тот ответил, что Бельвиль решил не выплачивать бонус во время отпуска. Однако позже Херцфельд узнал, что это было все-таки решение Джобса, и захотел разобраться. Джобс пытался увильнуть, а потом сказал: «Ну, предположим, то, что ты утверждаешь, — правда, и что это меняет?» Херцфельд ответил, что раз ему задерживают бонус, чтобы заставить его вернуться, то он из принципа не станет возвращаться. Джобс уступил, но неприятный осадок у Херцфельда остался.
   Когда его отпуск заканчивался, Херцфельд договорился поужинать с Джобсом. Он зашел за ним на работу, и они сели в ближайшем итальянском ресторане.
   — Я очень хочу вернуться, — сказал Херцфельд. — Но, кажется, дела сейчас обстоят не лучшим образом.
   Джобс выглядел чуть раздраженным и рассеянным, однако Херцфельд не отступал:
   — У разработчиков настроение на нуле, они не могут ничего сделать уже несколько месяцев. А Баррелл в таком отчаянии, что не останется и до конца года.
   Тут Джобс его оборвал:
   — Да ты сам не понимаешь, о чем говоришь! Команда Macintosh прекрасно работает, и у меня все отлично — лучше не бывает! Ты просто ничего не знаешь.
   Его глаза метали молнии, но он пытался сделать вид, будто слова Херцфельда его забавляют.
   — Если ты и правда так думаешь, то я точно не вернусь, — хмуро ответил Херцфельд. — Той команды Macintosh, с которой я хочу работать, больше не существует.
   — Команде нужно расти, так же как и тебе, — сказал Джобс. — Я хотел бы, чтобы ты вернулся, но если не желаешь, не надо. Ты не столь важен, как тебе кажется.
   И Херцфельд не вернулся.
   В начале 1985 года Баррелл Смит тоже был готов уйти, но боялся, что не выдержит и останется, если Джобс начнет его уговаривать. Поле искажения реальности всегда пересиливало Смита. С помощью Херцфельда он изобретал варианты побега. «Придумал! — поделился он с ним однажды. — У меня появилась отличная идея, как свести на нет поле искажения реальности. Я просто войду в кабинет к Стиву, спущу штаны и помочусь на его стол. Что он мне на это скажет? Это стопроцентно сработает». Коллеги по Macintosh считали, что даже у смелого Смита на такое не хватит пороху. Наконец, примерно ко времени юбилейных торжеств, он созрел и пришел к Джобсу поговорить. Смит очень удивился, когда Джобс встретил его широкой улыбкой:
   — Ну что? Ты действительно это сделаешь?
   Оказывается, ему уже рассказали про план.
   Смит ответил:
   — А надо? Если надо, то сделаю.
   Джобс выразительно посмотрел на него, и Смит решил, что лучше не стоит. Его увольнение обошлось без драматических эффектов, зато они разошлись по-хорошему.
   За ним вскоре последовал другой великолепный разработчик Macintosh, Брюс Хорн. Когда он зашел попрощаться, Джобс сказал:
   — Все плохое, что есть в Mac, — это твоя вина.
   — Вообще-то, Стив, многое из того хорошего, что есть в Mac, — это тоже моя вина, и я сражался за это как одержимый, — парировал Хорн.
   — Ты прав, — согласился Джобс. — Я дам тебе пятнадцать тысяч акций, чтобы ты остался.
   Когда Хорн отказался, Джобс смягчился:
   — Ладно, давай обнимемся на прощание!
   Так они и расстались.
   Но главной новостью месяца стал уход из Apple его соучредителя Стива Возняка. Они были совершенно разными людьми: Возняк оставался все таким же по-детски мечтательным, а Джобс становился все более нервным и напористым. Возможно, поэтому между ними никогда не бывало резких стычек. Но у них имелись кардинальные разногласия по поводу стратегии Apple. Возняк спокойно работал как инженер среднего уровня в подразделении Apple II, сторонясь вопросов управления и корпоративной политики. Он был чем-то вроде скромного талисмана компании, символом ее истоков. Он не без оснований считал, что Джобс недооценивает Apple II, который приносил компании основной доход и составил 70 % продаж под Рождество 1984 года. «В компании сложилось несколько пренебрежительное отношение к сотрудникам подразделения Apple II, — расскажет он позднее. — Притом что Apple II уже долгое время был самым прибыльным продуктом и сохранил свои позиции еще на несколько лет». Он даже позвонил однажды Скалли и упрекнул его за то, что столько денег тратится на Джобса и подразделение Macintosh, хотя подобное действие было совершенно не в его характере.
   Разочарованный Возняк решил уйти тихо и организовать новую фирму по производству универсальных пультов дистанционного управления, которые он изобрел. Пульт с простым набором кнопок можно было легко самому запрограммировать, а затем с его помощью управлять телевизором, магнитофоном и прочими электронными приборами. Возняк рассказал о своем решении главе подразделения Apple II, но не считал себя настолько важной персоной, чтобы лично сообщать об этом Джобсу или Марккуле. Так что Джобс узнал о новостях из The Wall Street Journal. Возняк честно ответил по телефону на вопросы журналиста. Да, ему кажется, что в Apple недооценивают команду Apple II. «Начальство Apple чудовищно ошибалось на протяжении пяти лет».
   Всего через две недели Возняк и Джобс отправились вместе в Белый дом, где Рональд Рейган должен был вручить им Национальную медаль США в области технологий. Рейган процитировал слова президента США Резерфорда Хейза, когда тому впервые показали телефон: «Это, конечно, любопытное изобретение, но вряд ли кому-то захочется им пользоваться». А потом шутливо добавил: «Так я и знал, что он ошибается». В Apple чувствовали себя довольно неловко из-за ухода Возняка, поэтому компания не стала устраивать торжественного вечера после вручения премии, более того, ни Скалли, ни другие представители не поехали в Вашингтон. Так что Возняк с Джобсом после церемонии пошли прогуляться и поели в закусочной. Возняк вспоминает, что они по-дружески болтали, стараясь не касаться никаких спорных моментов.
   Возняк хотел проститься мирно — это было в его характере. Поэтому он согласился остаться в Apple на полставки с окладом 20 тысяч долларов, а также представлять компанию на разных мероприятиях и выставках. Хороший способ расстаться постепенно и с достоинством, но Джобс не мог его не испортить. Как-то в субботу, через пару недель после совместной поездки с Возняком в Вашингтон, Джобс навестил новое бюро Хартмута Эсслингера в Пало-Альто. Его компания frogdesign переехала в Калифорнию из Баварии, чтобы работать на Apple. И там Джобс случайно заметил эскизы изобретенного Возняком пульта. Он пришел в бешенство. В контракте с frogdesign был пункт, что Apple имеет право запретить им работу над другими проектами, которые связаны с компьютерами. И Джобс этим воспользовался. «Я предупредил, — вспоминает он, — что их сотрудничество с Возом для нас неприемлемо».
   Когда об этом узнала The Wall Street Journal, ее репортер сразу же связался с Возняком, который, как обычно, ответил прямо и честно. Он считал, что Джобс его наказывает. «Стив Джобс ненавидит меня — наверное, из-за моих высказываний про Apple». На первый взгляд кажется, что реакция Джобса была уж очень мелочна, но в то же время он намного лучше других понимал, насколько важное значение имеют внешний вид и стиль продукции. Прибор, на котором стоит имя Возняка и дизайн которого напоминает Apple, будет восприниматься как продукция фирмы Apple. «В этом нет ничего личного, — объяснял Джобс журналисту. — Но мы не хотим, чтобы принципы нашего дизайна использовались для другой продукции. Пусть Воз сам ищет для себя дизайнеров. Он не должен пользоваться ресурсами Apple, и мы не можем менять для него наши правила».
   Джобс вызвался заплатить из своего кармана за ту работу, которая уже была проделана для Возняка, и все-таки руководство frogdesign не примирилось с его поступком. Ему отказали, когда он запросил все эскизы пульта Возняка, чтобы их уничтожить. Тогда он послал письмо со ссылкой на соответствующий пункт контракта. Рискуя вызвать гнев Джобса, дизайн-директор фирмы Герберт Пфайфер публично усомнился в его заявлении, будто в споре с Возняком нет ничего личного. «Это демонстрация силы, — сказал он The Wall Street Journal. — Способ выяснить отношения».
   Херцфельд пришел в ярость, когда узнал о происшествии. Они жили почти по соседству, и во время прогулок Джобс порой наведывался к Херцфельду, даже когда тот уже ушел из Apple. «Я так разозлился из-за Возняка, что, когда Стив в очередной раз зашел ко мне, я не пустил его на порог, — вспоминал Херцфельд. — Он знал, что не прав, но старался все обосновать логически, и, возможно, в рамках его искаженной реальности это получалось».
   Возняк же и в пылу ссоры оставался все таким же миролюбивым плюшевым медвежонком: он нашел себе других дизайнеров и даже согласился по-прежнему выступать представителем Apple.

Комментарии запрещены.