Семь дней в мае 1985 года

Семь дней в мае 1985 года

   Четверг, 23 мая. На плановом совещании в четверг Джобс поведал своим ближайшим помощникам о плане свержения Скалли и представил собственную схему реорганизации компании. Поделился он своим замыслом и с Джеем Эллиотом, менеджером по персоналу, который прямо сказал, что ничего не выйдет. Эллиот уже пытался перетянуть некоторых членов совета директоров на сторону Джобса, но понял, что и они, и ведущие специалисты Apple в большинстве своем за Скалли. Но Стива было не остановить. Он открыл карты даже Гассе, пока они гуляли вокруг парковки, невзирая на то что Гассе специально приехал из Парижа на место Джобса. «Вот Гассе я зря рассказал», — признал он спустя много лет, криво ухмыляясь.
   В тот вечер Эл Эйзенштат устраивал у себя дома барбекю для узкого круга: для Скалли, Гассе и их жен. Когда Гассе раскрыл Эйзенштату планы Джобса, тот посоветовал предупредить Скалли. «Стив замыслил свергнуть Джона, — вспоминает Гассе. — Когда мы были в гостях у Эйзенштата, я уединился с Джоном в кабинете и, легонько ткнув его в грудь указательным пальцем, сказал, что поездка в Китай может обернуться для него увольнением, потому что Стив плетет заговор».
 
   Пятница, 24 мая. Скалли отменил свою поездку, чтобы лицом к лицу встретиться с Джобсом на собрании руководящего состава Apple в пятницу утром. Джобс опоздал и обнаружил, что его обычное место рядом со Скалли, который сидел во главе стола, занято. Тогда он уселся в другом конце стола. В отличном костюме из дорогого магазина Джобс выглядел свежим и бодрым. Скалли был бледен и объявил, что отказывается от повестки дня, чтобы обсудить тему, которая занимает всех.
   — До моего сведения дошло, что ты намерен выпереть меня из компании, — сказал он, глядя на Джобса в упор, — и я хочу спросить, верно ли это.
   Такого Джобс не ожидал. Но он никогда не упускал случая блеснуть своей беспощадной прямотой. Прищурившись, он уставился немигающим взглядом на Скалли.
   — Я считаю, что ты вредишь Apple и что ты не тот человек, который должен руководить компанией, — медленно и холодно ответил он. — Тебе действительно нужно уйти. Ты не знаешь, что надо делать, и никогда не знал.
   Он обвинил Скалли в непонимании процесса разработки продукции, а закончил на эгоцентричной ноте:
   — Я пригласил тебя сюда, чтобы ты помог мне расти дальше, но оказалось, от тебя мне никакого толку.
   Все в конференц-зале замерли. И тут Скалли потерял самообладание. К нему вдруг вернулось детское заикание, от которого он избавился еще двадцать лет тому назад.
   — Я тебе не доверяю, и я не потерплю здесь человека, которому нельзя доверять, — запинаясь, проговорил он.
   Когда Джобс заявил, что он лучше подходит на роль руководителя компании, чем Скалли, тот пошел ва-банк. Он предложил провести голосование.
   «Это был ловкий маневр, — рассказывал Джобс. И тридцать пять лет спустя ему неприятно было об этом вспоминать. — Там сидел весь руководящий состав, а он им: выбирайте — или я, или Стив. Он так все обставил, что только идиот мог проголосовать за меня».
   Тут со зрителей спало оцепенение. Первым был Дэл Йокам. Он сказал, что любит Джобса и хочет, чтобы тот продолжал играть важную роль в компании, однако, не утратив присутствия духа под пристальным взглядом Джобса, заключил, что «уважает» Скалли и поддержит его на посту главы компании. Эйзенштат, глядя Джобсу в глаза, повторил примерно то же самое: он симпатизирует Джобсу, но поддержит Скалли. Реджис Маккенна, который присутствовал на собрании как внешний консультант, был более прямолинеен. Взглянув на Джобса, он повторил ему то, что говорил и раньше: мол, ты еще не готов управлять компанией. Остальные тоже приняли сторону Скалли. Особенно туго пришлось Биллу Кэмпбеллу. Он был привязан к Джобсу и недолюбливал Скалли. У него даже чуть дрогнул голос, когда он расписывал Джобсу, как хорошо к нему относится. Он, как и все, поддержал Скалли, но призвал обоих обдумать ситуацию и найти для Джобса место в компании.
   — Ты не должен допускать, чтобы Стив ушел, — сказал он Скалли.
   Джобс был раздавлен.
   — Кажется, мне все ясно, — сказал он и выбежал вон из комнаты. Никто за ним не последовал.
   Вернувшись в свой кабинет, он собрал своих многолетних сторонников из команды Macintosh. Заливаясь слезами, он сказал, что ему придется покинуть Apple. Когда он направился к двери, Деби Коулман его остановила. Все стали внушать ему, что не стоит принимать поспешных решений. Надо поразмыслить на выходных. Может, еще удастся помешать расколу в компании.
   Скалли был раздавлен своей победой. Он вошел в кабинет Эйзенштата с видом раненого бойца и предложил прокатиться вместе. Когда они сели в «порше» Эйзенштата, Скалли начал жаловаться:
   — Не знаю, как мне с этим справиться.
   На вопрос, что он имеет в виду, Скалли ответил:
   — Наверное, подам в отставку.
   — Нельзя, — возразил Эйзенштат, — тогда Apple развалится.
   — Я уволюсь, — повторил Скалли. — Не думаю, что я подходящий лидер для компании. Можешь передать это совету?
   — Ладно, — согласился Эйзенштат, — хотя, по-моему, ты отступаешь. А должен выстоять.
   Затем он отвез Скалли домой.
   Лизи, жена Скалли, удивилась, что он вернулся в середине дня.
   — Полный провал, — в отчаянии сказал он.
   Лизи была неуравновешенным человеком, она никогда не любила Джобса, и ее раздражало, что Скалли так им увлечен. Когда он выложил новости, она тут же прыгнула в машину и поспешила к Джобсу. Узнав на работе, что он ушел в ресторан Good Earth, Лизи направилась туда и встретила Джобса на парковке в окружении его верных сподвижников.
   — Стив, можно поговорить с тобой? — спросила она.
   У него аж челюсть отвисла.
   — Да ты вообще понимаешь, какая это честь — быть знакомым с таким изумительным человеком, как Джон Скалли? — в негодовании воскликнула Лизи.
   Он отвел взгляд.
   — Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю, — потребовала она.
   Но когда Джобс послушался, наградив ее своим фирменным неподвижным взглядом в упор, она отпрянула.
   — Ладно, не надо. Когда я смотрю людям в глаза, то обычно вижу их душу. А в твоих — бездонная яма, пустая дыра, мертвая зона.
   И она ушла.
 
   Суббота, 25 мая. Майк Мюррей пришел к Джобсу домой, чтобы помочь ему советом. По его мнению, Джобс должен был согласиться с ролью исследователя, пусть он займется AppleLabs и уйдет из головного офиса. Джобс вроде бы изъявил готовность об этом подумать. Но перво-наперво ему следовало примириться со Скалли. Он набрал номер телефона и изумил Скалли оливковой ветвью. Джобс предложил встретиться завтра после обеда и прогуляться по холмам над Стэнфордским университетом. Они гуляли там раньше, в их безоблачные дни, вдруг и теперь это поможет все уладить.
   Джобс не знал, что Скалли грозился Эйзенштату уйти в отставку, впрочем, это уже не имело значения. За ночь Скалли передумал. Он решил остаться и, несмотря на вчерашнюю ссору, по-прежнему хотел добиться симпатии Джобса. Так что он согласился на встречу.
   Если Джобс и готовился к примирению, то это не проявилось в выборе кино, которое он хотел посмотреть вместе с Мюрреем. Джобс решил, что им непременно нужен «Паттон», эпическая драма об американском генерале, который никогда не сдавался. Но он отдал свою кассету отцу (Пол Джобс в войну сам переправлял войска Паттона в Италию). Они поехали к родителям Джобса, чтобы забрать фильм, однако тех не оказалось дома, а ключа у Джобса не было. Они обошли дом в поиске незапертых окон или дверей, но уехали ни с чем. В видеопрокате этого фильма не нашлось, и в конце концов они сели смотреть «Предательство» по пьесе Гарольда Пинтера.
 
   Воскресенье, 26 мая. Джобс и Скалли, как и договаривались, встретились после обеда за университетским кампусом. Они несколько часов гуляли по холмам и конским пастбищам. Джобс возобновил мольбы оставить ему административную должность в Apple. Но на этот раз Скалли оставался непреклонен. Ничего не получится, повторял Скалли и уговаривал Джобса заняться разработкой новых продуктов в опытных мастерских, где он будет полновластным хозяином. Однако Джобс отказывался, считая, что это лишь номинальная должность. Игнорируя реальное положение дел, что, впрочем, было для него характерно, он внес встречное предложение. Его посетила мысль, что Скалли мог бы просто полностью передать ему контроль над компанией.
   — Давай ты станешь председателем, а я — президентом и генеральным директором, — сказал он.
   Скалли поразила незамутненная искренность его тона.
   — Стив, это не имеет смысла, — ответил Скалли.
   Тогда Джобс предложил разделить обязанности по управлению компанией: он будет заниматься производством, а Скалли — маркетингом и бизнесом. Однако совет директоров не только придал Скалли смелости, но и приказал поставить Джобса на место.
   — Компанией должен управлять один человек, — отрезал он. — Мою кандидатуру поддерживают, а твою — нет.
   Прощаясь, они пожали друг другу руки, и Джобс вновь согласился подумать насчет мастерских.
   По дороге домой он заехал к Майку Марккуле. Его не оказалось дома, и Джобс попросил передать, что приглашает его к себе завтра на ужин. Также он собирался позвать свою верную гвардию из Macintosh в надежде, что они убедят Марккулу: поддерживать Скалли — чистой воды безумие.
 
   Понедельник, 27 мая. День памяти выдался теплым и солнечным. Верные сотрудники Джобса — Деби Коулман, Майк Мюррей, Сьюзен Барнс, Боб Бельвиль — собрались у Джобса в Вудсайде за час до назначенного времени, чтобы согласовать стратегию. Любуясь закатом с террасы, Коулман повторила Джобсу слова Мюррея: ему следует принять предложение Скалли и основать AppleLabs. Из всего окружения Джобса Коулман была самой практичной. В новом организационном плане Скалли собирался поручить ей управление производственным отделом, зная, что она предана не только Джобсу, но и Apple. Остальные были настроены более воинственно и хотели убедить Марккулу, чтобы он поддержал другой план реорганизации, согласно которому Джобс станет начальником или, по крайней мере, сохранит свою прежнюю позицию.
   Когда Марккула появился, то согласился их выслушать с одним условием: Джобс должен молчать. «Серьезно, я хотел послушать, что думает команда Macintosh, а не наблюдать, как Джобс подбивает их на восстание», — вспоминал он.
   Стало прохладнее, все вернулись в дом, где почти не было мебели, и расселись у камина. Повар Джобса сделал вегетарианскую пиццу из цельнозерновой муки, которую сервировал на карточном столике. Но Марккула предпочел вишню — у Джобса хранилось много местной вишни «олсон» в маленьких деревянных ящичках. Чтобы разговор не превратился в выяснение отношений, Марккула призвал всех сосредоточиться на конкретных вопросах и разобраться, например, что вызвало проблемы производства программного обеспечения FileServer или почему система распространения Macintosh неадекватно отреагировала на изменение спроса. Когда они закончили, Марккула наотрез отказался вставать на сторону Джобса. «Я сказал, что не буду их поддерживать и не собираюсь это больше обсуждать, — рассказывал Марккула. — Скалли был начальником. А они возмущались, ругались и затевали переворот, но так дела не делают».
   Тем временем Скалли тоже искал совета. Должен ли он уступить требованиям Джобса? Почти любой, к кому он обращался, отвечал, что даже думать об этом — безумие. Уже одним этим вопросом он показывает, что не уверен в себе и все еще отчаянно цепляется за дружбу с Джобсом. «Мы тебя поддерживаем, — сказал ему один из старших менеджеров, — но нам нужен сильный лидер. Ты не должен вновь допускать Стива к административной работе».
 
   Вторник, 28 мая. Стараниями доброжелателей Скалли набрался мужества, кроме того, его разозлил рассказ Марккулы о вчерашнем «заговоре», так что во вторник утром он явился к Джобсу в кабинет и в который раз повторил, что заручился поддержкой совета директоров и что Джобсу пора уходить. Затем он поехал домой к Марккуле и представил ему план реорганизации компании. Марккула задал множество уточняющих вопросов и в итоге дал свое благословение. Вернувшись на работу, Скалли обзвонил остальных членов совета, дабы убедиться, что они не передумали. Убедился.
   Тогда он позвонил Джобсу — удостовериться, действительно ли тот все понял. Совет директоров утвердил план реорганизации Скалли, который вступает в силу на этой неделе. Гассе возглавит любимое подразделение Джобса — Macintosh и все прочие производственные подразделения, так что для Джобса места не будет. Однако и сейчас Скалли стремился худо-бедно сохранить мир, а потому сказал, что Джобс может остаться как председатель совета и разрабатывать новую продукцию, но без административных полномочий. На тот момент ни о каких опытных мастерских речи уже не шло.
   Наконец до Джобса дошло. Он понял, что обжалования не будет и что реальность не искажается. Он расплакался и стал звонить всем подряд: Биллу Кэмпбеллу, Джею Эллиоту, Майку Мюррею и другим. Джойс, жене Мюррея, как раз звонили из-за океана, когда ее разговор прервал оператор, объяснив, что это крайняя необходимость.
   — Надеюсь, это действительно важно, — сказала она оператору. И услышала в ответ голос Джобса:
   — Еще как важно.
   Когда Мюррей подошел, Джобс плакал.
   — Все кончено, — сказал он и повесил трубку.
   Мюррей заволновался, как бы Джобс в подавленном состоянии чего-нибудь не натворил, и перезвонил. Никто не ответил. Тогда Мюррей поехал в Вудсайд. Он постучал в дверь, но никто не открыл. Обойдя дом, он дотянулся до окна и заглянул в спальню. Джобс лежал на матрасе в практически пустой комнате. Он впустил Мюррея, и они проговорили чуть ли не до рассвета.
 
   Среда, 29 мая. Джобс наконец получил кассету с фильмом «Паттон» и посмотрел его в среду вечером, но Мюррей отговорил его затевать новую битву. Он убедил Джобса прийти в пятницу, когда Скалли будет объявлять план реорганизации. Других вариантов все равно не оставалось — лучше сыграть роль хорошего солдата, чем генерала-предателя.

Комментарии запрещены.